Любые попытки делать прогнозы и предвидеть события — это дело рискованное и зачастую неблагодарное. В глобальной политике, где переплетаются многочисленные известные и неизвестные факторы, предсказания становятся чрезвычайно сложными, иногда почти невозможными — но это не означает, что их вовсе не стоит делать.
Ведь можно выделить отчетливые тенденции и процессы, и именно на них следует опираться, пытаясь понять, описать и даже предугадать развитие событий в международной арене. Разумеется, 2026 год воспринимается прежде всего как продолжение 2025-го, и важно осмыслить, чем был прошедший год.
Это шестой год подряд, наполненный серьезными потрясениями, если вести отсчет от наала пандемии и карантинных мер. Либо же прошедший период можно рассматривать как подготовительный этап, являющийся предвестником совсем новой фазы, которая раскрывается во всей своей полноте именно в наступившем году.
На данный момент ясно одно: глобализация в том виде, каким мы ее знали, окончательно отошла в прошлое. Процесс «развода» между Китаем и США продолжается — несмотря на планируемые встречи Трампа и Си в этом году (если не возникнет серьезного обострения по Тайваню), изменить или переломить данную тенденцию уже невозможно.
Вашингтон и Пекин продолжают занимать боевые позиции со своими союзниками — ухудшение отношений Китая с Японией будет сохраняться, а новый курс Токио существенно усугубляет американо-китайские противоречия. Война обе стороны не желают, однако американские провокации в отношении Тайваня продолжаются, и рано или поздно Пекин может воспринять очередной американский шантаж не как блеф, а как реальную угрозу эскалации, включая признание Тайваня как независимого государства, что может привести к силовым действиям.
Хотя в текущем году прямого конфликта ожидать не стоит, репетиции подобных инцидентов вполне вероятны. Решимость Си не зависит от позиции США по Украине.
Один из часто встречающихся аргументов западных сторонников Украины заключается в том, что нельзя «передавать Украину Путину», так как это, якобы, даст Китаю повод захватить Тайвань. С другой стороны, существует противоположная точка зрения: затяжной конфликт в Украине выгоден Пекину, поскольку отвлекает внимание США от Азиатско-Тихоокеанского региона, облегчая подготовку к возможной операции по Тайваню.
Однако обе эти теории имеют существенные недостатки: именно США ведут игру с Тайванем, а не Китай. Пекин предпочел бы мирное восстановление единства, что категорически не устраивает Вашингтон, который в своей политике сдерживания Китая рискует непреднамеренно перейти грань между миром и войной, спровоцировав упреждающий удар со стороны Китая.
Европа не участвует напрямую в этом противостоянии и в любом случае окажется проигравшей стороной. Если в этом году возникнет соглашение между Россией и США по Украине, Европа воспримет это как поражение, а тем более остальной мир.
Если же конфликт затянется, европейским странам придется увеличить поддержку Киеву, который все более явно уступает на фронте. Это усилит непопулярность войны среди избирателей, что особенно отразится на выборах в Германии (пока региональных) и на президентских выборах во Франции весной 2027 года, где растет поддержка правых сил, которых явно поддерживает администрация Трампа, стремящаяся к переформатированию Европы.
Правые консерваторы и евроскептики придут к власти в отдельных странах и, возможно, повлияют на дальнейшее развитие Евросоюза. Аналогично Трамп и его сторонники нацелены и на Великобританию, где обе ведущие партии находятся в глубоком кризисе, из которого они вряд ли смогут выйти до выборов, которые могут пройти досрочно.
В Великобритании, Франции и Германии в 2026 году не ожидается смены правительств, однако в первых двух странах этот год, вероятно, станет последним для традиционных партий, а в Германии процесс займет чуть больше времени, но окончательный результат будет сходным.
Америка при Трампе изменяет свое глобальное позиционирование одновременно на всех направлениях — восточном (Европа и Ближний Восток), западном (Индо-Тихоокеанский регион) и южном (Латинская Америка). Главная цель — внутренние перемены.
В этом году США отметят 250-летие — символичный рубеж, идеально подходящий для объявления новых целей и базовых принципов (которых можно коснуться и как возвращения к давно забытому традиционному). Промежуточные выборы в конгресс в ноябре выразят не просто борьбу за контроль, но и репетицию президентской гонки 2028 года, которые станут последними «не судьбоносными» выборами в истории страны.
Потому что на кону в 2028 году будет уже не просто срок правления, а направление движения всей страны. Трамписты настроены не просто на победу, но и на долгосрочное удержание власти так, чтобы демократы в обозримом будущем не смогли вернуть контроль.
У демократической стороны такие же планы. Итоги ноябрьских выборов покажут, как обе партии подходят к решающей битве 2028 года.
В продолжении нестабильной ситуации на Ближнем Востоке «американский штат» Израиль продолжит свою политику расширения, пытаясь укрепить позицию после кажущихся ему успехов в противостоянии с соседними мусульманскими странами. Тем не менее новая военная операция против Ирана маловероятна: Израиль не рискнет действовать в одиночку, а Трамп вряд ли вновь станет активно поддерживать Нетаньяху, который к тому же нуждается в американской помощи для победы на парламентских выборах.
Напротив, давление на Нетаньяху с целью выполнения соглашений по Газе будет усиливаться, так как Трампу важно показать лидерам исламских стран прогресс в урегулировании конфликта. В итоге в сектор будет введена международная миротворческая миссия, начнется восстановление инфраструктуры, но конкретные решения по будущему Газы и палестинскому государству останутся неопределенными.
В целом, большой регион Ближнего Востока остается крайне нестабильным и проблемным: продолжающиеся кровопролитные конфликты в Судане и Йемене, распады и межэтнические, межрелигиозные противостояния в Сирии, ухудшение ситуации в Ливане и неопределенность в восстановлении единства Ливии. Иран, ослабленный войной, будет усиливаться и вместе с поддержкой России и Китая стремиться к возрождению отношений с Саудовской Аравией и арабским миром в целом.
Турция приобретает статус главного противника Израиля — по крайней мере, Тель-Авив пытается представить Эрдогана как главную угрозу. В целом хаос и нестабильность на Ближнем Востоке будут только усиливаться.